Что касается «перекрестных ссылок», то достаточно одного примера. Любимый конек новгородских археологов — восстановление генеалогического дерева новгородских посадников «Мишиничей», коих основатель Миша, дружинник Александра Невского, потопил якобы 3 корабля римлян (!). Центральной фигурой этого древа является посадник Юрий Онцифорович, о котором нашли-таки прямое упоминание на последнем листе книги «Пролог», хранящейся в Москве, как об одном из именитых жителей Космодемьянской улицы, которые заказали эту самую церковную книгу на свои кровные. Книга отнесена к 1400 г., но появилась-то она в 1656–60 гг. при Никоне: ее греческий источник был привезен в Москву келарем Арсением Сухановым (см. также: Н. Н. Воейков. Церковь, Русь и Рим. «Лучи Софии». Минск, 2000, стр. 528).
4. Конец Новгородии
Критика хронологических построений и толкований, полвека выдвигаемых археологами, отнюдь не умаляет ни колоссального труда археологов, ни, тем более, материаловедческой, культурной и исторической ценности самих обнаруженных материальных свидетельств. Они говорят о реальной истории этого края — только не X–XIV, а XV–XVII вв.
А из этого следует, что никакого государственного подчинения «Новгородии» Московии до начала XVII в. не было. Все три «покорения» Новгорода на Волхове: Иваном III, Василием III и Иваном IV являются вымыслом конца XVII — начала XIX вв. Реально Новгород (как и Псков) оставался самоуправляемым и практически независимым до начала XVIII в. — до Северной войны, когда Петр I в 1708 г. включил эти земли в Петербургскую губернию. До этого Новгород и Псков представляли собой принципаты (т. е. «римские» республики!), которые сами выбирали, под чьим патронажем им находиться в случае войны. Характерный пример: в 1611 г. новгородцы вели переговоры со шведами о приглашении на московское княжение шведского королевича Карла-Филиппа.